Карл Кори (karhu53) wrote,
Карл Кори
karhu53

ДЕМОНЫ ОКТЯБРЯ. НАКАНУНЕ

16 октября состоялось расширенное заседание ЦК большевиков с представителями исполнительной комиссии городского комитета партии, Военной организации, большевистской фракции Петросовета, профсоюзов и фабзавкомов. Было подтверждено решение о восстании несмотря на возражения Каменева, Зиновьева, Шотмана и Фенигштейна, указывавших, что к захвату власти большевики не готовы, напоминавших июльский провал и полагавших, что раз уже объявлено о созыве Учредительного Собрания, то никакого выступления не нужно.



Надо ждать Собрания и бороться демократическими методами. Была принята ленинская резолюция. А по окончании заседания, уже только составом ЦК, был избран Военно‑революционный центр по руководству восстанием. Возглавил его Троцкий, членами стали Сталин, Свердлов, Бубнов, Урицкий, Дзержинский.

Этот центр вошел в состав ВРК для руководства его работой. Кроме перечисленных деятелей в Военно‑революционный комитет вошли Подвойский, Лазимир, Антонов‑Овсеенко, Садовский, Сухарьков, Чудновский, Иоффе, Крыленко, Менжинский и др. Свердлов, кстати, постарался пристроить в ВРК и «своих» людей. В частности, вызвав с Урала Шаю Голощекина. В распоряжении созданного органа сразу же оказался готовый аппарат Петросовета, связи «Военки», партийных организаций. Уже с 17 октября рабочие по ордерам ВРК начали получать оружие – с казенных складов! Велись переговоры с полковыми комитетами, чтобы они выступили на стороне большевиков.

Эти переговоры существенно облегчило само правительство. После Моонзундского поражения фронт опасно приблизился к столице. Причем фронт оголенный, почти без войск. А в Петрограде по‑прежнему бездельничал 200‑тысячный гарнизон. Уже 8 месяцев бездельничал! И в обстановке осени 17‑го, как нетрудно понять, он представлял все большую угрозу для властей. Поэтому Керенский попытался решить проблему комплексно. Расчистить Петроград и заткнуть дыры на позициях. Призвал войска «защитить революцию» и издал приказ о направлении гарнизонных частей на фронт. Не тут‑то было! Шкурникам – в окопы лезть? Под пули? Если кто и колебался, если кому и было по фигу, кто там находится у руля государства, то теперь гарнизон дружно возмутился. На митингах и заседаниях полковых комитетов приказ признали «контрреволюционным», и 17 октября Петроградский гарнизон заявил, что «выходит из подчинения Временному правительству».

Продолжались многолюдные собрания с представителями заводов, фабрик, воинских частей. Свердлов на них выступал четким «пробивателем» ленинской линии. 18 октября на сходке в Смольном, когда опять возникли сомнения и возражения, он своим громовым голосом попросту пресек их. Объявил: «Решение ЦК по вопросу о выступлении состоялось. Я здесь от имени Центрального Комитета партии и никому не позволю отменять его решения. Мы собрались не для того, чтобы обсуждать принятое ЦК решение, прошу выступающих высказываться по существу» – то есть по конкретным вопросам подготовки к восстанию.

Современники отмечали еще один его излюбленный «полемический» прием. Во время своего выступления он подмечал среди оппонентов тех, кто больше всех волнуется, нервничает. Внезапно прерывал речь и обращался персонально к ним – дескать, вот вы что можете возразить? Человек терялся, молчал или мямлил что‑то невнятное. А Яков Михайлович, не давая времени опомниться, тут же обрушивался на него: ага, мол, вам и крыть нечем! Неизменно срывая таким способом аплодисменты у сторонников и подавляя противников.

Во время подготовки к восстанию он не оставлял и обычной своей «кадровой политики». Приметил члена Центробалта, решительного и исполнительного, но недалекого матроса Малькова. И взял «под опеку», приблизил, сделал своим как бы помощником. Определил на должность коменданта Смольного, с ходу придумав оную. Приметил солдата‑водителя Юлиана Конопко, водителя броневика «Остин», который первым расстарался пригнать свою машину для охраны «штаба революции». И тоже взял под персональное покровительство. Вскоре он станет личным шофером и телохранителем Якова Михайловича.

А 18 октября в партийном руководстве разразился скандал. Каменев и Зиновьев опубликовали в газете Горького «Новая жизнь» заявление, что они не согласны с курсом ЦК на вооруженное восстание. Ленин разъярился. Говорил, что они выдали правительству планы большевиков. 18 и 19 октября обратился с письмами к ЦК, требуя изгнать предателей из партии. 20 октября состоялось заседание по этому поводу – без Ильича, скрывавшегося на конспиративной квартире. Дзержинский загорелся, поддержал ленинские предложения. Сталин, Милютин и еще ряд товарищей отнеслись спокойнее, указывали, что ничего особенного не произошло, и нечего горячку пороть. Свердлов высказался, что ЦК неправомочен исключать из партии членов ЦК, но «вопрос должен быть решен немедленно».

И тут К. Т. Новгородцева в своих воспоминаниях допускает явную «туфту». Пишет, что после слов Якова Михайловича было принято решение «вывести Каменева из ЦК и воспретить Каменеву и Зиновьеву какие‑либо выступления против решений ЦК и намеченной им линии». На самом‑то деле никто Каменева не выводил, он остался в ЦК. То есть речь Свердлова, по направленности ленинская, была по сути примирительной – не можем исключить, но решение принять надо. И Каменеву с Зиновьевым просто запретили дальнейшие подобные заявления. Куда более интересным выглядит другой фрагмент воспоминаний Новгородцевой: «Рассказав о заседании ЦК, он вынул из кармана и дал мне несколько листков. Как сейчас вижу эти листки простой бумаги в клетку, вроде как вырванные из ученической тетради, исписанные сверху донизу, строчка к строчке рукой Ильича. Верхний угол одного из листков был оборван.

– Возьми, – сказал Яков Михайлович, – это письма Ильича. Спрячь их получше и никому до поры до времени ни слова. Их надо сохранить во что бы то ни стало, они имеют огромное значение. В архиве ЦК их оставить нельзя, там Каменев может к ним подобраться. Знаю я его!»

Как видим, Свердлов начинает собирать свой «архивчик»! Компромат на других партийных деятелей! Авось пригодится… (ему‑то, правда, не пригодилось, но позже Новгородцева передаст письма Сталину, и они станут весомыми кирпичиками в политическое, а потом и физическое надгробие Каменева и Зиновьева).

Что же касается сути вопроса, то правы были Сталин, Милютин и сторонники их мнения. Ничего особенного не произошло. Ведь никакой тайны уже не было! Подготовка восстания обсуждалась на многолюдных сборищах, с тысячами людей. Троцкий открыто заявлял на заседании Петроградского Совета: «Нам говорят, что мы готовимся захватить власть. В этом вопросе мы не делаем тайны. Власть должна быть взята не путем заговора, а путем дружной демонстрации сил». А с 19 октября газета «Рабочий путь» начала печатать «Письмо к товарищам» Ленина, где он прямо призывал к восстанию.

21 октября на совещании ЦК был уточнен срок выступления. Из каких соображений? Почему «сегодня – рано, послезавтра – поздно»? Ленин обосновал это так: «24 октября будет слишком рано действовать – для восстания нужна всероссийская основа, а 24‑го не все еще делегаты на съезд приедут. С другой стороны, 26 октября будет слишком поздно действовать: к этому времени съезд организуется. Мы должны действовать 25 октября – в день открытия съезда, так, чтобы сказать ему – вот власть…»

То есть восстание было специально приурочено ко II съезду Советов рабочих и солдатских депутатов. Хотя рабочие и солдаты составляли не более 15 % населения России, но это все же был «признанный» орган. И единственный орган, способный легализовать перемену власти. Однако были и серьезные опасения, что II съезд, как и I, начнет осторожничать, примет совсем другие решения, и большевики, как в июне, окажутся в непонятном положении. Выскажись съезд против – и пришлось бы либо командовать «отбой», либо выступать противниками Советов! Под флагом которых поднимали людей на борьбу. Именно из‑за этого предложение Троцкого начать восстание 26 октября Ленин назвал «полным идиотизмом» или «полной изменой». Съезд, только‑только собравшийся, еще не сорганизовавшийся, надо было поставить перед свершившимся фактом. Тогда‑то колеблющихся будет куда меньше. Кто же откажется от власти, преподнесенной «на блюдечке»?

Ну а если вспомнить о функциях, возложенных на Свердлова в ВРК – отслеживать действия правительства и на случай ударов готовить запасной штаб в Петропавловке, то именно этих обязанностей ему выполнять не пришлось. Потому что правительство не предпринимало никаких действий! Несмотря на открыто ведущуюся подготовку восстания, на широко известные планы большевиков. Времени чтобы организовать отпор и самозащиту было полно. С избытком! И любая мало‑мальски дееспособная власть сумела бы хоть что‑то предпринять. Но не такой козел как Керенский. Он еще верил в свой личный авторитет, в свое обаяние. В достижения «революционной демократии».

За неделю до восстания гарнизон объявил о выходе из подчинения правительству – и ничего, будто так и надо. Никаких мер предпринято не было. Никто даже, в отличие от истории с Корниловым, не назвал это изменой и мятежом! А в своих разговорах со Ставкой Керенский передавал Духонину: «Мой приезд задержан отнюдь не опасением каких‑либо волнений, так как все организовано». «Сейчас в Петербургском гарнизоне идет усиленная попытка военно‑революционного комитета совершенно оторвать полки от командования. Сегодня они разослали явочных комиссаров… думаю, что мы с этим легко справимся…»

Между тем на II съезд Советов рабочих и солдатских депутатов начали съезжаться делегаты. Многих их них мандатная комиссия ЦИК отводила как избранных незаконно. По приглашениям, разосланным Петросоветом и большевиками, прибывали люди от никому не известных организаций и вообще не пойми откуда. Но уж в этих‑то вопросах у Якова Михайловича все было предусмотрено. Мандатная комиссия ЦИК отводила, а представитель большевиков в этой комиссии, Карахан, приватно просил таких делегатов никуда не уезжать, загадочно поясняя: «Ничего, когда начнется съезд, вы все займете свои места».
https://roman-rostovcev.livejournal.com/676978.html
В. Шамбаров. «Маги в Кремле, или Оккультные корни Октябрьской революции»: Алгоритм; Москва; 2012

Subscribe
Buy for 30 tokens
Never underestimate the power of stupid people in large groups В подстрочнике мы имеем примерно следующее: Никогда не недооценивайте = > Никогда не стоит недооценивать силу глупых людей в больших группах. А можно перевести и так: И помните, что толпа дураков может наломать дров…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 2 comments