Карл Кори (karhu53) wrote,
Карл Кори
karhu53

СТАЛИНГРАД. «ЛЮДИ ПАДАЛИ С НЕБА». Немец-участник битвы

СТАЛИНГРАД. «ЛЮДИ ПАДАЛИ С НЕБА». Немец-участник битвы

... В Париже есть станция метро Stalingrad и Площадь Сталинградской битвы, находящаяся неподалеку от бульвара Виллет. И никто не думает их переименовывать, несмотря на критическое отношение собственно к Сталину на Западе.

Помнят, естественно, о Сталинграде и в Германии. Но для немцев это крайне болезненная тема, которая очень точно — по своей тональности и идейной направленности — отражена в талантливом фильме «Stalingrad» режиссера Йозефа Фильсмайера, вышедшем в прокат в январе 1993 года.

А недавно журнал «Шпигель» опубликовал материал Тима Прёзе, который рассказывает о здравствующем участнике сражения, естественно, с той стороны. Предлагаем перевод этой статьи, а также результаты нашего опроса относительно необходимости переименования Волгограда.


«…75 лет назад вермахт начал наступление на Сталинград — и оказался в окружении. Ханс-Эрдман Шёнбек (Hans-Erdmann Schonbeck) пережил самое страшное сражение Второй Мировой войны. Он рассказывает о бессмысленных смертях, а также о своей ярости по отношению к Гитлеру.

Этот пожилой господин носит на запястье браслет с красной кнопкой. Нажав на нее в случае необходимости, он сразу же получит помощь, его жизнь будет спасена. Иногда он думает об этом, а также о тех днях, когда, казалось, для него уже не могло быть никакого спасения.

Хансу-Эрдману Шёнбеку 94 года, он джентльмен, носит запонки на манжетах, обувь ручной работы, а также сшитые на заказ пиджаки. Только если присмотреться внимательно, можно заметить, что одно плечо у него немного опущено. Когда-то его раздробил осколок гранаты. В Сталинграде.


75 лет назад, 23 августа 1942 года, Шёнбек был в числе тех солдат вермахта, которые по приказу Гитлера шли в атаку на Сталинград. Вместе с сотнями тысяч своих товарищей он изведал эту многомесячную кровавую бойню, голод и холод суровой русской зимы. Но самым худшим было отчаяние, которое он испытал, когда Гитлер в ноябре 1942 года приказал своим, уже окруженным, солдатам продолжать борьбу, несмотря на всю безнадежность их положения.

Шёнбек живет в просторных апартаментах, расположенных в одной из мюнхенских резиденций для пожилых людей. В его гостиной висят фотографии в рамках. На них его дети и внуки, летний дом, а также прекрасные воспоминания из его жизни. И здесь же — карта мира, на которой отмечено место самой тяжелой битвы XX столетия, место, которое сегодня называется иначе. До сегодняшнего Волгограда отсюда, из Мюнхена, — всего лишь подать рукой.

РОЖДЕСТВО В СТАЛИНГРАДСКОМ КОТЛЕ
Крохотными кажутся самолеты в небе, которые он провожает взглядом из своих окон на двенадцатом этаже. Они переносят его далеко в прошлое. В его прежний мир. Тогда он вспоминает об одном из последних самолетов, которому в январе 1943 года удалось вырваться из «котла» и вынести его из самого пекла на небеса. Из сталинградского ада, где из 300 тысяч окруженных солдат для 240 тысяч уже не нашлось такого последнего самолета.

Скорбно и потому неохотно вспоминает Ханс-Эрдман Шёнбек об этом горьком эпизоде — как его товарищи бежали к последним прорвавшимся в «котел» самолетам. Как пытались они втиснуться в кабины, как их отгоняли и стреляли по ним. О том, как кричали, умоляли и боролись за себя мужчины.

Большинству из них не удается добраться до входного люка. Из последних сил они пытаются взобраться на шасси и крылья взлетающих самолетов. Пилоты вынуждены раскачивать самолеты, чтобы сбросить их и не дать рухнуть на землю перегруженным машинам. «Люди падали с неба, — говорит Шёнбек. Голос его срывается. — Оттуда сверху они падали назад, в пекло Сталинграда».

Память об этом до сегодняшнего дня лежит на нем тяжким грузом. Шёнбек принадлежит к травмированному поколению, многие обитатели этой резиденции для пожилых людей также пережили тяготы войны — ветеран СДПГ Ханс-Йохен Фогель или Рольф Шимпф.

Шёнбек был фанен-юнкером 11-й танковой дивизии, затем лейтенантом 24-го танкового полка. В Сталинграде он руководил артиллерийским эскадроном. Он вспоминает Рождественский сочельник 1942 года: «Мы пели на наших позициях «Штилле Нахт» («Stille Nacht» — немецкая рождественская песня — Ред.). Я даже смог достать маленькую елку и украл две свечки из одной церкви. В моем походном снаряжении была припасена белая рубашка для Рождества, и я ее надел. Откуда-то мне удалось достать алкоголь для моих людей, и это был даже коньяк».




РУХНУЛ БЕЗ СИЛ НА ОБРАТНОМ ПУТИ
Но вскоре его подразделение было рассеяно. «Я корчился в яме на ледяной земле. Моя спина и плечи были разорваны, я ослеп из-за тяжелого ранения позвоночника, — рассказывает Шёнбек. — К тому же насмерть окоченел на тридцатиградусном морозе, потерял 45 килограммов веса. Смутно слышал я гром русских орудий. Этот грохот подбирался все ближе. Один из моих товарищей оставил мне пистолет с одним патроном, чтобы я мог свести счеты с жизнью».

Но вдруг посреди грохота сражения он услышал хорошо знакомый звук: мотор самолета «Хенкель» He-111. И рядом голос одного товарища. «Он вытаскивает меня из ямы, взваливает себе на плечи и бросает в грузовой отсек «Хенкеля»».

…Шёнбек почувствовал, как машина набирает скорость и отрывается от земли. После этого он потерял сознание.

Шёнбек очнулся только в лазарете за линией фронта. Зрение медленно возвращалось к нему. Его погрузили на транспорт для раненых, и через несколько недель он наконец-то добрался до своей родины Бреслау.

«Моя мать стояла там, на перроне, с букетом красных роз», — вспоминает он. Из последних сил он выбрался из вагона, потому что непременно хотел сам выйти навстречу ей. И тут же рухнул без сил.

ЖИЗНЬ ПОСЛЕ УБИЙСТВ
«Сталинград!» Сегодня, когда Шёнбек произносит это слово, оно не звучит как название населенного пункта. В нем отзываются 94 года жизни и выживания. Из окна его кухни открывается вид на башню концерна BMW. Когда-то Шёнбек начинал там в качестве менеджера и достиг поста члена наблюдательного совета. Он был президентом немецкого и европейского автомобильного союза. Награжден Орденом «За заслуги перед Федеративной Республикой Германия», а также баварским орденом «За заслуги». Его прежние коллеги по работе до сих пор называют его «сэр».

«Нет, — говорит Шёнбек, — тот, кто пережил Сталинград, потом уже не мог верить в Гитлера. Я его проклял». И, тем не менее, он был одним из бесчисленных немецких солдат, вовлеченных в эту преступную войну на уничтожение. Зверства СС в тылу продвигавшегося вперед фронта — «об этом мы слишком долгое время ничего не знали, а после мы не хотели в это поверить», — говорит он.

Еще несколько лет назад у него в плече все еще оставались целые осколки сталинградской шрапнели. Шёнбек решил наконец сделать операцию. Извлеченные осколки был позолочены ювелиром и подарены жене. А когда плечо начинает болеть, он старается не думать о прошлом. Если же приходится рассказывать о нем, то его слова всегда полны негодования и злости на Гитлера.

Несмотря на все ужасы войны, ему довелось испытать чувство единения и сплоченности со своим подразделением в ходе Сталинградской битвы. «Я никогда не забуду, как я, лейтенант, плакал вместе с моими последними товарищами. Я никогда не забуду, как мне порой удавалось убедить кого-то из них, что для нас еще не все потеряно. Я мог вселить в некоторых из них уверенность, обнять и утешить», — говорит Шёнбек.

Однако точно так же не может он забыть и то, как убивал людей — «для того, чтобы самому не быть убитым». Это не дает ему покоя и поныне.

«МОЙ ВТОРОЙ СТАЛИНГРАД»
После своего спасения из Сталинграда он явился в военное верховное командование в Мауэрвальде, что в Восточной Пруссии, недалеко от штаб-квартиры фюрера «Вольфшанце». Из последователя он превратился в противника Гитлера. «Он предал своих солдат», — говорит Шёнбек. Поэтому Шёнбек «горячо желал, чтобы Гитлер был убит».

Шёнбек был очень близок к офицерам, которые объединялись против Гитлера. Его начальник граф Карл-Генрих фон Риттберг несколько раз доверительно разговаривал с ним: «Я ожидаю, что вы нарушите вашу присягу. Могу ли я на вас рассчитывать?» — спросил майор накануне покушения Штауффенберга на Гитлера 20 июля 1944 года. Шёнбек отвечал: «Так точно, герр майор, разумеется». С этого момента он уже знал о предстоящем заговоре и молчал — одного этого хватило бы, чтобы казнить его, как и сотни других соучастников.

Шёнбек был хорошо знаком с заговорщиком Альбрехтом фон Хагеном, они жили с ним в одном бараке. Фон Хаген прятал под своей кроватью взрывчатку на расстоянии двух метров от койки Шёнбека. И тому приходилось много дней спать рядом с бомбой. После покушения национал-социалисты подвергли его допросу, но пытки прошли его стороной. Это до сих пор удивляет его. «Провал 20-го июля стал моим вторым Сталинградом», — говорит он дрожащим голосом.

Эти воспоминания стоили ему немалых усилий. Из больших окон его мюнхенского дома он всматривается в горизонт, туда, где возвышается цепь альпийских гор. Он видит снег на их вершинах. Этот проклятый снег, который 75 лет назад почти что лишил его жизни».
***
Перевод Анны Ширяевой («Спецназ России»).


Интересно: а если бы Шёнбек не попал под Сталинград, а воевал где-нибудь под Ленинградом – «испытывал бы ярость» по отношению к Гитлеру?
=Arctus=


Subscribe
promo nemihail 15:01
Buy for 30 tokens
Рома Петров romapetrov был один из самых живых блогеров в Живом Журнале, но к сожалению Рома ушел молодым... Сегодня увидел сообщение Роминой супруги, Наташи. Наташа воспитывает дочку Ромы, но на днях случилась ещё одна беда. Я спросил у Наташи разрешения опубликовать это…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments