Карл Кори (karhu53) wrote,
Карл Кори
karhu53

Гибель "Кап Арконы" 3 мая 1945 года.

Гибель "Кап Арконы" 3 мая 1945 года.
Одной из незаслуженно забытых многочисленных черных страниц Второй мировой войны стало потопление союзниками в последние ее дни немецкого лайнера с тысячами людей на борту.

Речь идет о фешенебельном немецком круизном лайнере «Кап Аркона», потопление которого стало одной из самых больших трагедий на море Второй мировой войны.




«Кап Аркону» спустили на воду 29 октября 1927 года на верфи в Гамбурге и назвали в честь мыса Аркона, находящегося на немецком острове Рюгене в Балтийском море у побережья Померании. Строительство 200-метрового корабля продлилось менее полугода. 19 ноября 1927 года «Кап Аркона» отправился в свое первое плавание из Гамбурга в аргентинскую Ла-Плату. В 1940 году лайнер был передан военно-морскому флоту Третьего рейха - Кригсмарине и стал кораблем снабжения на Балтийском море. Портом базирования стал Готенхафен (Гдыня). Большую часть времени в годы войны корабль простоял на якоре и в основном использовался как казармы для солдат и моряков.


Война не помешала «Кап Арконе» заниматься и вполне мирными делами. На нем снимался фильм «Титаник» в 1943 году. Правда, ленту сразу после окончания съемок положили на полку, потому что в ней описывалась массовая гибель людей. В то время Германию уже регулярно бомбила авиация союзников, поэтому время для такого фильма было признано не самым подходящим.

Второе рождение «Титаника» – в 1949 году тоже оказалось неудачным. Картина получила нелестные отзывы критиков и была быстро забыта.

В конце войны Кригсмарине проводил массовую спасательную операцию на Балтике. В преддверии наступления советских войск с востока на запад между концом 1944 и маем 1945 годов были вывезены св. 2 млн. человек, военных и беженцев. Потери при проведении этой спасательной операции составили примерно 25 тыс. человек. Военная статистика считает такие потери низкими, поэтому операция, в которой участвовали практически все находившиеся на Балтике немецкие суда и «Кап Аркона» в их числе, была признана очень успешной. Больше половины из всех потерь пришлись на потопления двух больших транспортов: «Вильгельма Густлоффа» и «Гойи».

За проведение операции отвечал гауляйтер Карл Кауфман, имперский комиссар морских перевозок, штаб которого находился в Гамбурге. Во многом эту обязанность дублировало созданное при вермахте в 1944 году командование, так называемая Seetra, возглавляемое контрадмиралом Карлом Дёницем.

Уже в 1945 году, в последние месяцы войны, «Кап Аркона» под командованием военных совершила три спасательные операции, в ходе которых с востока на запад были перевезены 26 тыс. человек, гражданских лиц и военных.

В конце апреле 1945 года «Кап Аркона» прибыла в Нойштадтскую бухту. К тому времени лайнер был переоборудован в плавучую тюрьму. В нем намечалось перевезти св. 4,5 тыс. узников концлагеря Нойенгамме под Гамбургом, представителей как минимум тридцати национальностей, в т.ч. русских, белорусов и украинцев.

На Нюрнбергском процессе Кауфман уверял, что узников предполагалось вывезти в Швецию. Однако шеф гамбургской полиции и СС, граф Георг-Хеннинг фон Бассевиц-Бер на том же процессе показал, что Гиммлер приказал затопить «Кап Аркону» со всеми находящими на борту заключенными. Это должны были сделать или «люфтваффе», или немецкие подводные лодки. По другой версии, корабль хотели взорвать.

Узников посадили на «Кап Аркону» 26-28 апреля, а 3 мая, за 4 дня до капитуляции Германии, лайнер вместе с двумя другими судами: «Тильбеком» и «Дойчланд», тоже перевозившими заключенных концлагерей, атаковали английские истребители-бомбардировщики Хокеры Тайфуны Марк 1B.

«Кап Аркона» загорелся и позднее перевернулся. Пассажиров, оставшихся в живых после бомбежки, расстреляли из пулеметов охранники эсэсовцы и летчики, которые имели приказ уничтожать всех находившихся на борту атакованных кораблей людей.

«Мы расстреливали их в воде из 20-миллиметровых пушек,- вспоминал позднее Аллан Вайз, один из летчиков участвовавшей в нападении 193 эскадрильи английских ВВС.- Это был кошмар, но нам отдали приказ и мы его выполнили. Такова война!»



Естественно британское командование и сами летчики не знали, что «Кап Аркона» везет не эсэсовцев из Норвегии, а узников концлагеря. Впрочем, по одной из версий, в командовании такой информацией обладали, но по какой-то причине не довели ее до летчиков.

Из 4,5 тыс. пассажиров «Кап Арконы» уцелело менее 8%, только 350 заключенных. Значительно ниже оказались потери среди немцев, находившихся на борту: из 600 человек благодаря спасательным жилетам несмотря на холодную воду, температура которой в тот день не превышала 7°, уцелели почти 500. Немецкие траулеры спасли 16 моряков, ок. 450 эсэсовцев и 20 надзирательниц.

Вместе с «Кап Арконой» были потоплены и два других корабля. Общие потери в тот день оцениваются как минимум в 5 тыс. человек. Потопление «Кап Арконы» считается четвертой по масштабам морских катастроф в истории человечества.

Бухта Нойштадт очень мелкая, поэтому перевернутый лайнер со временем вынесло на берег. Еще несколько недель на берег выносило трупы узников концлагеря. Их собирали и хоронили в массовых могилах. Море продолжало делиться страшной добычей еще четверть века. Последний скелет вымыло на берег бухты в 1971 году.

«Кап Аркона» пролежал на берегу еще четыре года и в конце концов в 1949 году переломился на части.




Воспоминание ветерана о бомбежке советских военнопленных на Лайнере "Кап Аркона"

Иван Гаврилович Собаченко - один из немногих выживших участников трагедии, разыгравшейся под конец войны - 3 мая 1945 года в Балтийском море. По разным оценкам тогда погибли от 7 до 13 тысяч человек, находившихся на немецких кораблях, бомбардированных американскими и английскими ВВС. В живых осталось всего несколько сотен человек.

Об этой истории стараются не вспоминать. В ней много загадок и тайн. Нет ответа на вопрос почему английские летчики бомбили корабли, переполненные узниками концлагерей. Никто из официальных лиц Великобритании и США ни разу не возложил цветы к подножию монумента жертв этой бомбардировки. Никто из них не выразил соболезнования их родственникам.



Иван Гаврилович Собаченко проживает в селе Червоноивановка Криничанского района. На склоне лет он написал воспоминания о пережитом. Отрывок предлагаем вниманию читателей.

Записки из ада

24 апреля 1945 года наш поезд остановился в морском порту Любека. 55 вагонов, в каждом из них по 80-100 человек. Нас загнали в трюм большого парохода и вывезли в залив. Мы не знал, что нас ждет. Одни говорили, что передадут Красному Кресту, другие - что затопят в море.

Выдали по 300 граммов хлеба и по 15 граммов маргарина. Воды не было. Спустят сверху ведро, все вырывают друг у друга из рук. Разольют, а не напьются. Вода из-за борта, горько-соленая. Спас проливной дождь. Струи через щели в палубе стекали к нам в трюм.

Спустя несколько дней пришвартовались к океанскому лайнеру "Кап Аркона". Огромный корабль длинной метров 200. На палубе каюты, внизу жилые трюмы. Здесь была вода. Но пить не хотелось. Мы не ели четыре дня.

1 мая на 18 человек выдали по буханке хлеба. Полкило маргарина на 50 голодных ртов. Если лег, не было сил подняться. Я привязал к какому-то выступу шнурок, конец которого боялся выпустить из рук - без него не встать.

Было часов 8 вечера, когда раздался мощный взрыв. Огромный лайнер тряхонуло. Я вышел к лестнице, ведущей на палубу. Пароход взорвали, - мелькнула мысль. Пламени не было. В иллюминаторе в луче прожектора неподалеку от нас виднелась тонущая баржа. Там тоже были узники.

2 мая часов в 6 утра прозвучала команда: "Русские, выходи строиться!" Что-то меня насторожило. Спрятался, не вышел. Позже узнал, что 2000 человек перегрузили на судно "Атен", капитан которого решил вернуться в порт Нойштадта, который был уже освобожден англичанами. А на борт "Кап Аркона" подняли вместо них других узников с "Тильбека".
Было часа три по полудню, когда послышался гул самолетов. Кто-то сказал: "Будут бомбить". "За что? В чем мы виноваты?!"- попытался возразить, но мои слова заглушил взрыв бомбы. Над лайнером по два в ряд прошли шесть самолетов. Корабль охватило пламя.

Я не мог пробиться к лестнице, ведущей на палубу. Бросился в нижний трюм. Но там уже все полыхало. Вернулся назад. Толстая дверь, ведущая в туалетную. На ней стояли двое узников. Вещмешок к двери, на него, подтянулся, уже наверху. Лестница, у которой кишит живая масса метрах в двух от меня. Я не сводил с нее глаз. Будто кто-то толкнул - по плечам тех, кто внизу, бросился к ней, схватился руками за перекладину. Кто-то поймал мою ногу, потянул вниз. Вырвался. Я на палубе!

Труба, возвышающаяся метров на пятнадцать посредине корабля, растяжками крепилась к бортам. На ней два мостка. На одном из них на высоте метров 10 от палубы был прожектор. Корма полыхала. Огонь быстро распространялся. Бросился прочь. Упал, споткнувшись о вещмешок. Там была чистая сорочка. Переоделся. "Зачем? Все равно утонешь", - сказал кто-то рядом. "Ничего, - ответил.- Хотя бы на дно вшей не понесу". В вещмешке нашел банку маргарина. Разбил ее, поделившись с товарищем. Он протянул два кусочка сахара.

Внизу вода кишела людьми. Кто-то прыгает за борт, а кто-то просит вытащить его обратно. Кто-то пробовал спастись через иллюминаторы, но не смог, горел живьем. А сверху били автоматные очереди с самолетов, низко проносящихся над горящим лайнером. По палубе бежит человек со спасательным кругом, а за ним гонятся два матроса. Отняли круг, убегавший бросился за борт. Слышу их разговор: мол, корабль не утонет, здесь всего 18 метров глубины.
Палуба уже вся полыхала. Я забрался на трубу. Там на мостке прожектор. Жар снизу был невыносим. Кожух прожектора, куда спрятался, защищал от него.

Внизу был ад. Кто-то гасил пожар. Кто-то заворачивался в одеяло и превращался в живой факел. Но не метался, не пытался спастись. Километрах в 5-6 от нас горели два корабля, на которых тоже были узники концлагерей. Один из них, весь объятый пламенем, скрылся под водой, второй с большим креном направлялся к берегу, к Любеку.

Не было ни страха, ни сожаления. Не было ни чувств, ни мыслей. За три года в концлагере я свыкся со смертью. Ту, другую, довоенную жизнь я забыл, а лагерной жить не хотелось. Дул холодный ветер. Я запел. "Свихнулся? - закричал мой случайный товарищ.- Замолчи!" И мою песню, и его крик заглушил взрыв. Корабль вздрогнул и начал заваливаться на левый борт.



Те, кто был на носу лайнера, посыпались с него. Громадный корабль засасывал в себя воду вместе с людьми, медленно погружаясь в море. Я схватился за трос растяжки, повис на нем, изо всех сил стараясь не сорваться. На волнах качались трупы. Руки онемели, удалось ухватиться ногами. Рядом со мной еще один человек боролся за жизнь. Ноги его соскальзывали с троса, он бил ими меня по голове. Вдруг удары прекратились - сорвался.
Кто-то крикнул мне: "Плыви к пароходу". Тут вспомнил: я же умею плавать! Отпустил трос и поплыл к кораблю. Оказался в каком-то отсеке. Доски горели прямо над водой и было очень жарко. Нас здесь было четверо русских и еще двое каких-то иностранцев. Через полчаса один из наших сошел с ума и утопился.

Не знаю сколько все продолжалось. Уже темнело, когда послышался пароходный гудок. Это был небольшой буксир. На нем немцы, гражданские с красными повязками на рукавах. Они помогли нам перебраться на свой борт. Спасли тогда 30 человек. Я был 29-м. Все молчали. Что ждет нас на берегу?

Причалили. Видны в темноте фигуры в форме. А еще дальше - танк. "Который час?", - спросил кто-то. "23:00", - ответили. Часы были золотыми. Откуда они у доходяги лагерного? Тот рассказал, что когда лайнер перевернулся, кто-то из немцев просил помочь выбраться из воды, пообещав в награду эти часы. Их взял, а немцу помог пойти на дно. Не могло быть иначе между врагами.

Война закончилась. Мы тоже отмечали День Победы. В сборном лагере, организованном англичанами. В нем появлялись люди, отговаривавшие нас возвращаться домой. Говорили, что в советской зоне уже стоят наготове составы в Сибирь. Верили и не верили. Никто не знал что нас ждет дальше.

В средине мая в порт Нойштадта пришло несколько океанских лайнеров с немцами. Оружие они сдавали у трапа, спускаясь на пирс. Часть из них оставили в городе, часть отправили в другие лагеря. Глазам не верил, когда увидел как эти вояки начали наводить порядок в нашем лагере - драили забитые умывальники, уборные, выметали мусор в казармах и на территории. Устраивались основательно.

23 мая приехали за нами 300 студебеккеров. На них погрузили 7500 советских граждан. Попали мы в 208-й лагерь для репатриантов, где проходили фильтрационную проверку. Я был призван в армию, направлен в часть. Домой в родную Червоноивановку я вернулся в июле 1950 года, спустя 9 лет.

Иван Собаченко.



Subscribe
promo karhu53 april 26, 2013 01:35 5
Buy for 20 tokens
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments