Карл Кори (karhu53) wrote,
Карл Кори
karhu53

Неизвестный главный конструктор

Несмотря на всю  секретность атомного проекта , большинство из нас знает имена Курчатова и Понтекорво, Арцимовича и Тамма, многие знают, как они выглядели.

Но по факту научным руководителем атомного проекта был другой человек, и я боюсь, что мало кто из не ядерщиков вообще впомнит его имя. ( А  как он выглядел я сама увидела позавчера, где он изображен на фото вместе с Курчатовым, Арцимовичем и Скобельцыным) .

Это же  он в молодости.  Не зная профессии,  можно предположить, что это юный музыкант или поэт.



Юлий Борисович Харитон - Главный конструктор атомной бомбы - родился в Петербурге 27 февраля (по новому стилю) 1904 года.

Сын журналиста (редактором кадетской газеты "Речь", в 1922 году высланноо из России)  и актрсы МХАТ,  по сути воспианный гувернанткой (матери не было до него дела) , интересовался всем: историей, физиологией, физикой. В конце концов победила физика. Гувернантка-эстонка учила его немецкому языку, что потом очень пригодилось -  ведь главным языком науки в те годы был немецкий. Прыгая через класс, он окончил школу в 15 лет, но в Технологический институт его не приняли потому, что ему не было 16-ти.

В 1920 году он поступил в Политехнический институт и там познакомился с Николаем Семеновым, который вел упражнения по физике. "Важнейшим событием моей жизни, - говорил Харитон, - была фраза Семенова: "зайдите ко мне вечерком..." Вечерком Семенов сказал ему: "-Иоффе организует Физико-технический институт. Там будет моя лаборатория. Я приглашаю вас..."

С 1921 года работал в Физико-техническом институте под руководством Николая Семёнова.
В 1926—1928 годах стажировка в Кавендишской лаборатории (Кэмбридж, Англия). Под руководством Эрнеста Резерфорда и Джеймса Чедвика получил степень доктора наук (D.Sc., Doctor of Science), тема диссертации «О счете сцинтилляций, производимых альфа-частицами».

В начале 30-х годов считалось, что ядерная физика не имеет никакого отношения к практической пользе. Так думали даже великие Резерфорд и Ферми. И мысль учителя Харитона академика Абрама Иоффе о том, что ядерная энергия может привести человечество через две сотни лет к решению проблемы энергетического кризиса, была чрезвычайно смелой. В 1932 году в СССР было принято решение о расширении исследований по ядру. Но даже отдаленных мыслей об использовании нового вида энергии для военных целей ни у кого не было.

С 1931 по 1946 год Харитон руководит лабораторией  взрыва в Институте химической физики, пишет  научные работы по детонации, теории горения и динамике взрыва.

В 1935 году Юлий Харитон был удостоин степени доктора физико-математических наук (по совокупности работ).

В 1939—1941 годах Юлий Харитон и Яков Зельдович впервые осуществили расчет цепной реакции деления урана. Это стало первым шагом к созданию атомного оружия. Но в отличие от западных союзников руководств СССр долгое время не счаитла эти работы чем-то важным. Но история распорядилась иначе. Сначала  сведения разведки, все более тревожные и однозначные, а потом и взрывы атомных бомб над Хиросимой  Нагасаки заставили руководство изменить свое отношение.


С 1946 года Харитон — - главный конструктор и научный руководитель КБ-11 (Арзамас-16) в Сарове при Лаборатории № 2 АН СССР. В обстановке строжайшей секретности в Сарове велись работы, завершившиеся испытанием советских атомной (29 августа 1949) и водородной (1953) бомб. В последующие годы работал над сокращением веса ядерных зарядов, увеличением их мощности и повышением надёжности.

Маленького роста, невзрачный, очень худой, внешне Харитон резко контрастировал с делом, за которым стояла огромная разрушительная мощь. Из-за непритязательной внешности с ним сплошь и рядом случались забавные истории, когда секретари райкомов и провинциальные вельможи не признавали в нем главного конструктора атомного оружия. До конца 1980-х годов его имени не знал никто, но он был начисто лишен тщеславия и никогда не предъявлял своих чинов. С ним можно было поговорить о Гейнсборо, Гольбейне, Тернере, он радовался томику стихов Михаила Кузмина, любил постановки Товстоногова и, вымотавшись вконец, ходил на последние киносеансы, хотя досадовал, что хороших фильмов почти не снимают.



Многие удивлялись: почему Курчатов позвал на Арзамас Харитона мягкого, интеллигентного человека, который совсем не походил на начальника сталинских времен? Он был старорежимно вежлив, никогда не садился раньше другого человека, всегда подавал пальто, самым страшным ругательством в его устах было "черт!". Но Харитон обладал чертой, которая отмечалась всеми, кто знал его, и отличала ото всех, кто работал рядом: феноменальная ответственность. Как говорил кто-то из известных физиков, такой ответственностью отличался еще только президент Академии наук Сергей Вавилов.

Ещё при  Сталине  Курчатову было запрещено летать на самолетах. Харитон тоже привык к поезду. Для него построили специальный вагон с залой, кабинетом, спальней и купе для гостей, кухней, поварихой. Однажды мы возвращались с ним из "Арзамаса-16" в Москву в этом вагоне. Харитон стоял у окна, глядя на предрассветные московские пригороды.

- Юлий Борисович, а когда впервые вы увидели этот "гриб", и накат урагана, и ослепших птиц, и свет, который ярче многих солнц, вот тогда не возникла у вас мысль: "Господи, что же это мы дела-ем?!!" - спросил ученого журналист Ярослав Голованов.

Харитон ещё долго смотрел в окно, потом сказал, не оборачиваясь:
- Так ведь надо было.

Тем не менее, советский атомный проект был реализован в невиданно короткие сроки потому, что наши ученые еще оставались частью мировой научной элиты. И потому, что в самом СССР физика, хотя ученые сохраняли лояльность к власти, по своей сути оставалась островком интеллектуальной свободы. С другой стороны, именно физика, хотя и была поставлена на службу государству, являлась тем стержнем, где в СССР поддерживались принципы демократии и, ( что на мой взгляд важнее) здравого смысла.
Оригинал взят у maksina в Неизвестный главный конструктор
Источник.

Subscribe

Recent Posts from This Journal

Buy for 30 tokens
“I’d rather keep my mouth shut and look a fool than open it and remove all doubt.” (Denis Thatche r ) “Я лучше промолчу и меня сочтут за глупца, чем открою рот и развею все сомнения”. (Денис Тэтчер ) Denis Thatcher (1915 – 2003) Денис…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments