Карл Кори (karhu53) wrote,
Карл Кори
karhu53

Categories:

Блокадная быль - история о спасении

Блокадная быль - история о спасении
Оригинал взят у piterskiy_vedun в Блокадная быль - история о спасении
Сам факт Блокады породил совершенно уникальный полулитературный жанр – рассказы-были о Чудесном Спасении. Полулитературный – потому что вся «литературщина» здесь, в сущности, зависит только от личности рассказчика, без пресловутого «человеческого фактора» получается документалка. Ведь всё это – чистая правда, это было на самом деле. Этот мощный фактор заставляет забыть о том, что само по себе словосочетание «Чудесное Спасение» звучит слащаво и претенциозно и вообще отдаёт святочным рассказом.

Конечно, никакой слащавости и претенциозности не может быть там, где это самое спасение является в виде высохшего куска белой булки, забытого когда-то ребёнком в ящике с игрушками; съедобных ёлочных украшений, так же забытых на антресолях за скорбными военными хлопотами (до ёлок ли?..), всех этих конфет, пряников и орехов, пылившихся себе в коробке, а потом спасших жизнь целой семьи; заныканной когда-то на шкафу бутылки водки (целое богатство – на неё можно было выменять аж буханку хлеба)… Это нам, избалованным и циничным, здесь и сейчас кажется, что всё это – какая-то ерунда и спасти по-настоящему никого не может. Но кто из нас, будем откровенны, испытывал когда-нибудь настоящий, всамделишный голод – не здоровый аппетит, а именно голод, многодневный, лютый, страшный, от которого всё болит даже во сне, а потом начинается кровавый понос, а потом человек ложится и больше уже никогда не встаёт? Блокадники до сих пор знают, что самое страшное – это когда вот так лёг, чтобы уже не встать, лёг умирать, как зверь… Вот это уже совершенно необратимо, поэтому необходимо до последнего сопротивляться – ходить, пытаться что-то делать, да хоть просто раскачиваться на месте – всё лучше, чем лежать, оцепенев и сдавшись, ещё не окончательным мертвецом, но уже не живым человеком…


Кто из нас может сказать, что испытывал нечто подобное? И кто может с уверенностью сказать, сколько калорий отделяют человека от смерти? Сколько нужно этих калорий (вы только вдумайтесь в это, девушки, помешанные на похудении и считающие калории, чтобы, не дай Бог, не набрать лишних полсантиметра!), чтобы поднять живой труп, повторить чудо Христово – воскресить человека из мёртвых? Чтобы протянуть ещё день, потом ещё день и ещё день? Больше, чем на день, ТАМ не загадывали…

Многие, конечно, слышали о вываренных в кипятке обоях (клеили на мучной клейстер – тоже калории), столярном клее (его делали из костей животных, то есть почти бульон), перемешанной с горелым сахаром земле с пепелища Бадаевских складов (её растворяли в кипятке и пили) и прочих голодных изобретениях, до которых не дай нам Бог когда-нибудь додумываться… Я хочу рассказать однажды слышанную мной историю – о молодой женщине и её ребёнке – почему-то страшно меня поразившую. Подробностей, к стыду своему, не помню; а впрочем, может, это и к лучшему.  Эта женщина в данном случае – просто некий собирательный образ мученицы Блокады; сколько их было таких, день за днём скромно и безропотно выживавших. Или НЕ выживавших.


Шла осень сорок первого;  настоящий голод ещё не начался, но склады уже сгорели, и продовольствия катастрофически не хватало. Обычная женщина, работница какого-то предприятия, получила зарплату. Дома её ждал маленький сын; муж, разумеется, ушёл на фронт.
Сынишка просил принести чего-нибудь покушать, но полки в магазинах были отчаянно, безнадёжно пусты. Той осенью над городом уже витал призрак будущей страшной, смертной зимы 41-42-го – правда, не все тогда ещё поняли, что им уготовано, людям всегда хочется верить в лучшее. Думали, что врага скоро отбросят от Ленинграда и война закончится… Многие даже не хотели эвакуироваться. И, уж конечно, не собирались умирать.

Итак, купить что-либо из еды оказалось невозможно. Зато несъедобные промтовары были. В частности, игрушки – кому нужны игрушки, если хлеба не достать? И женщина, чтобы совсем не разочаровывать сыночка, покупает ему игрушку – яркого целлулоидного попугая, внутри которого что-то гремит. Незамысловатая забава.

А уже дома она вдруг обнаруживает, что малыш разломал погремушку (это у детей очень ловко получается), а внутри, вот неожиданность, оказались горошины. Вот что там использовалось для «звукового эффекта» - крошечная горстка сухого гороха.

Женщина возвращается в магазин и скупает там всех целлулоидных попугаев. Что ею двигало? – Неизвестно. Возможно, какое-то особое провидение, свойственное именно матерям. Говорю же, тогда ещё далеко не все понимали, что их ждёт всего через несколько месяцев.

Все попугаи были безжалостно разломаны – набрался маленький мешочек гороха. И именно этот горох из погремушек спас той чёрной зимой жизнь матери, а главное – жизнь ребёнка. Дети ведь умирали первыми – маленькие, слабые, организм ещё не умеет копить энергию, слишком много забирает на рост. Результат – почти мгновенное истощение и смерть.


А эти сухие горошины, понемногу выбираемые из мешочка и варимые в кипятке, давали хоть немножечко столь необходимых детскому организму углеводов – очень, очень далеко до нормы, но хоть что-то. И они выжили. А там – весна, стало гораздо легче, масса, масса прекрасной съедобной травы во дворах: лебеда, одуванчик, сныть! Весной уже умирали намного меньше. Только гибли под бомбами и при артобстрелах, задыхались в пожарах и завалах. А от голода – уже гораздо меньше…

Но мама с сыночком не погибли в бомбёжку, не сгорели и не задохнулись. Они дожили до конца войны, благословлённые в самом её начале тем мешочком гороха. Не знаю, дождались ли они с фронта своего папу (хочется верить, что дождались), но это, как говорится, уже совсем другая история.

А о чём эта?.. Трудно сказать. Человек верующий скажет – это лишнее доказательство того, что Бог существует. Какая-нибудь белоленточная плесень скажет – это лишнее доказательство того, что город нужно было сдать, тогда и не было бы всех этих ужасов. А человек, переживший Блокаду, наверное, ничего не скажет – хотя мог бы сказать очень многое, например: «Я был там, я всё это видел и всё чувствовал, и я выжил, и город выжил вместе со мной, и его не сдали, потому что мы такие, такой народ, потому что мы живы своим духом и своей гордостью, и как вы думаете, где я видел все ваши страдания по недоступному из-за санкций камамберу?!» - всё это он мог бы сказать, но, вероятно, не скажет ничего.

А что скажете вы?



Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo karhu53 april 26, 2013 01:35 5
Buy for 20 tokens
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 13 comments